Основные факторы, влияющие на государство.

Макиавелли крайне скептически относится к идее судьбы или предопреде­ления. Соответственно, он не склонен рассматривать и государство как продукт божественной воли, отвергая общепринятую тогда теологическую теорию происхождения государства. Скорее наоборот, его не интересует истинность религии, а лишь то ее благотворное влияние, которое она могла бы оказать на государство (естественно, при невмешательстве церковных деятелей в политику). Он не отвергает религию как таковую, но лишь ути­литаризирует ее. Он пишет: “В самом деле, ни у одного народа не было ни­когда учредителя чрезвычайных законов, который не прибегал бы к Богу, ибо в противном бы случае законы не были приняты”.

Кроме того, Макиавелли небезосновательно обвиняет папский престол в раздробленности Италии. “Таким образом, - пишет Макиавелли, - не будучи в силах овладеть всей Италией и не позволяя, чтобы ей овладел кто-нибудь другой, Церковь была виновницей того, что Италия не смогла оказаться под властью одного владыки, но находилась под игом множества господ и государей”.

Н. Макиавелли в своих трудах на место религиозных догматов поставил че­ловека. По его мнению, все процессы, происходящие в обществе и, следо­вательно, в государстве, как его основном политическом институте, опре­деляются природой (инстинктами) или же разумом человека. Кроме того, Макиавелли указывает на наличие определенной зависимости между соци­альной структурой общества и формой государственного устройства. “…Нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно – требования народа, так как у народа более честная цель, чем у знати: знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетенным… Народ, на худой конец, отвернется от государя, тогда как от враждебной знати можно ждать не только того, что она отвернется от государя, но даже пойдет против него.… И еще добавлю, что государь не волен выбирать на­род, но волен выбирать знать, ибо его право карать и миловать, прибли­жать и подвергать опале”. Следует, однако, заметить, что Макиавелли не был первым, кто говорил о социальных противоречиях как об одном из ос­новных элементов жизни общества. До него на это указывали Платон и Аристотель, однако он был первым из европейских неантичных мыслите­лей, кто совершил попытку (впрочем, не развив ее до конца) связать как-нибудь процессы, происходящие в обществе и его политической системе. Кроме того, как видно из вышеприведенного отрывка, Макиавелли особую роль политической жизни отводит народу, говорит о необходимости осуще­ствления его важнейших потребностей. В трактате “Государь” отношениям государя и подданных посвящены как отдельные главы (например, глава XV “О том, за что людей, в особенности государей, восхваляют или пори­цают”, глава XVI “О щедрости и бережливости”, глава XIX “О том, каким образом избегать ненависти и презрения”, глава XXI “Как надлежит посту­пать государю, чтобы его почитали” и некоторые другие главы), так и от­дельные места во многих главах.

Однако не только социальным противоречиям отводил место Макиавелли среди причин изменений в политической сфере общественной жизни. От­дельная глава в его сочинении посвящена судьбе (гл. XXV “Какова власть судьбы над делами людей и как ей можно противостоять”). В ней мысли­тель пишет: “Я уподобил бы судьбу бурной реке, которая, разбушевавшись, затопляет берега, валит деревья, крушит жилища, вымывает и намывает землю: все бегут от нее прочь, все отступают перед ее напором, бессильные его сдержать. Но хотя бы и так, – разве это мешает людям принять меры предосторожности в спокойное время…?”

Такое отношение Макиавелли определяется вовсе не его суеверностью, а опытом, который он приобрел, находясь на государственных должностях Флорентийской республики. “Что же касается, в частности, государей, – замечает Макиавелли в главе XXV, – то нам приходится видеть, как неко­торые из них, еще вчера благоденствовавшие, сегодня лишаются власти, хотя, как кажется, не изменился ни весь склад их характера, ни какое-либо его отдельное свойство… Я думаю также, что сохраняют благополучие те, чей образ действий отвечает особенностям времени…”.

Кроме таких факторов, как личность, социальные противоречия, власть судьбы, Макиавелли указывает и на армию как одну из важнейших состав­ляющих государства. Армия, согласно “Государю”, очень сильно влияет не только на правителя, но и на все государство в целом. Она составляет ос­нову власти наряду со спокойствием и довольством народа и справедли­выми законами. “Но хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска…” – пишет флорентийский мыслитель. “Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны, никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наемное войско, ибо наемники честолю­бивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь на­столько, насколько отсрочен решительный приступ…” (Глава XII). Все не­счастья Италии, по мнению Макиавелли, связаны именно с использованием наемных войск, с практикой кондотьерства. “Кондотьеры по-разному вла­деют своим ремеслом: одни – превосходно, другие – посредственно. Пер­вым нельзя довериться потому, что они будут сами домогаться власти… вторым нельзя довериться потому, что они проиграют сражение”. Отрица­тельно относится Макиавелли и к войскам союзническим: “Сами по себе такие войска могут отлично и с пользой послужить своему государю, но для того, кто призывает их на помощь, они почти всегда опасны, ибо пораже­ние их грозит государю погибелью, а победа – зависимостью” (гл. XIII). От­сюда мыслитель делает следующий вывод: “Лучше … проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истинна та победа, которая добыта чужим оружием”.11

Итак, все это позволяет нам говорить о принципиально новом подходе к политике, исключающем всецелое упование на судьбу либо на божествен­ный промысел. Этот новый, значительно более реалистичный подход по­служил, бесспорно, основанием к дальнейшему развитию науки.