Поэзия Зинаиды Гиппиус

Им жизнь я создаю...
Я все уединенное,
Неявное люблю

Весельем солнечным и тенью облита,
Нить паутинная, упруга и чиста,
Повисла в небесах; и дрожью незаметной

От этого зловонного вина
Как было омерзительно твое похмелье,
О бедная, о грешная страна

Худой и щуплый — как комар.
Он телом был совсем ребенок,
Лицом же дик: остер и стар

И горькой жалости земной.
Напрасно я бегу от праха —
Я всюду с ним, и он со мной

Но я знаю — дух мой высок.
Мы с тобой так странно близки,
И каждый из нас одинок

Жестко тупое, всегда безобразное,
Медленно рвущее, мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное, низкое, тесное

Она не погибнет, Россия.
Они всколосятся, — верьте!
Поля ее золотые

Мои мечтанья легкие туманит.
Мне лилии о смерти говорят,
О времени, когда меня не станет

Концы обнажены.
То «да» и «нет» не слиты,
Не слиты — сплетены

Хотя бы раз — и сгинет навсегда,
Своя история, своя живая тайна,
Свои счастливые и скорбные года

И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь — Одна

Высоко над землею.
Я вижу только небо с вечернею зарею,
С вечернею зарею

И келья тесная низка.
А в четырех углах — четыре
Неутомимых паука

Рыжелипкие струи,
Тел ползущих влажный шорох...
Где чужие? Где свои

Как ветер черный, поешь: ты мой!
Я древний хаос, я друг твой давний,
Твой друг единый, — открой, открой

Самонелюбие — самовлюбленность,
И равнодушное саморассеянье,
И успокоенная упоенность

Душа изранена, в крови...
Ужели нет над нами жалости,
Ужель над нами нет любви

Он исполнен злой красоты.
В этот час люди близки к смерти,
Только странно живы цветы

К земле прикованный, на берегу...
Стою над пропастью — над небесами, —
И улететь к лазури не могу

А мысли — жадные и злые.
Болит спина; куда ни посмотрю —
Повсюду пятна голубые

Стук сердца и стук часов.
Как ночь непонятно черна!
Как тяжек ее покров

Шершавопыльный — сер гранит,
И каждый зыбкий перекресток
Тупым предательством дрожит

Легко колеблется и опускается...
Как сердцу сладостен полет его счастливый!
Несуществующий, он вновь рождается

Если человек зверь — я его ненавижу.
Если человек хуже зверя — я его убиваю.
Если кончена моя Россия — я умираю

Колпак фригийский сбросив,
Глядит, кривляясь и смеясь,
И сразу обезносев

Он первый, Он один,
Склонясь, умыл усталым ноги
Слуга — и Господин