Поэзия Ивана Крылова

Бедняжка в ней и рвался и метался,
А Голубь молодой над ним же издевался.
«Не стыдно ль, — говорит, — средь бела дня

Осел,
Козел
Да косолапый Мишка

А у людей она слыхала,
Что это зло еще не так большой руки:
Лишь стоит завести Очки

Тихохонько Медведя толк ногой:
«Смотри-ка, — говорит, — кум милый мой!
Что это там за рожа

Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
Вороне где-то бог послал кусочек сыру

Лето красное пропела;
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза

С поварни побежал своей
В кабак (он набожных был правил
И в этот день по куме тризну правил

Вбежавши, Крысе Мышь сказала, —
Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала

И надобно с крутой горы спускаться,
Вот, на горе других оставя дожидаться,
Хозяин стал сводить легонько первый воз

Опять нас не погнали в класс,
Пойдем-ка да нарвем в саду себе каштанов!»
«Нет, Федя, те каштаны не про нас

На лад их дело не пойдет,
И выйдет из него не дело, только мука.
Однажды Лебедь, Рак да Щука

Как видно, напоказ —
Известно, что Слоны в диковинку у нас —
Так за Слоном толпы зевак ходили

«В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил;
Все видел, высмотрел; от удивленья,
Поверишь ли, не станет ни уменья

Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;
Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.
Вот входит в комнату механики мудрец

Но приобресть не льстись
Ни благодарности, ни; славы,
Коль нет в твоих трудах ни пользы, ни забавы

Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:
Она завистлива была.
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться

Правление народно,
И показалось им совсем не благородно
Без службы и на воле жить

Звериную вы знаете природу:
У них, не как у нас — у нас ребенок году,
Хотя б он царский был, и глуп, и слаб, и мал

Лисицу спрашивал Сурок.
«Ох, мой голубчик-куманек!
Терплю напраслину и выслана за взятки

«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет

Волк, евши, никогда
Костей не разбирает.
Зато на одного из них пришла беда

Противу дерзости искусством воружась,
Вандалам новым сеть поставил
И на погибель им Москву оставил

Какой-то дворянин (а может быть, и князь),
С приятелем своим пешком гуляя в поле,
Расхвастался о том, где он бывал

В нем винограду кисти рделись.
У кумушки глаза и зубы разгорелись,
А кисти сочные, как яхонты торят

Барбос,
Который барскую усердно службу нес,
Увидел старую свою знакомку

А сапоги тачать пирожник,
И дело не пойдет на лад.
Да и примечено стократ

Где зверь один пустынный бродит,
Где гордость нищих не находит
И роскоши неведом взор

Что от нее житья в пруде не стало;
Улик представлен целый воз,
И виноватую, как надлежало

Не знаю, как и чем; но дело только в том,
Что служба Белкина угодна перед Львом;
А угодить на Льва, конечно, не безделка

Наелась желудей досыта, до отвала;
Наевшись, выспалась под ним;
Потом, глаза продравши, встала

Пожалуйста, покушай».
«Соседушка, я сыт по горло». — «Нужды нет,
Еще тарелочку; послушай

Что долго думать тут? Он за иглу принялся:
По четверти обрезал рукавов —
И локти заплатил. Кафтан опять готов

Но часто, на успех прельщался чужой,
Хватается за то иной,
В чем он совсем не годен

Бросая по долине тень,
Листы на дереве с зефирами шептали,
Хвалились густотой, зеленостью своей

И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!
Ты, сказывают, петь великий мастерище.
Хотел бы очень я

Петух нашел Жемчужное зерно
И говорит: «Куда оно?
Какая вещь пустая

Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор —
Почуя серого так близко забияку

На солнышке Полкан с Барбосом, лежа, грелись.
Хоть у ворот перед двором
Пристойнее б стеречь им было дом

Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем;
А вот о том как в Баснях говорят