Поэзия Дмитрия Мережковского

Я чужой среди них; сердцу ближе друзей —
Звезды, небо, холодная, синяя даль
И лесов, и пустыни немая печаль

Парки дряхлые, прядите
Жизни спутанные нити,
Ты шуми, веретено

Безнадежные, бескрылые,
В покаянии, в слезах, —
Мы лежим во прахе прах

И близкий шорох свежего листа...
Потом опять глубокое молчанье —
Родимые, печальные места

Недвижен пруд, безмолвен лес;
Учись великому покою
У вечереющих небес

Я видел птенчика во ржи,
Меж голубыми васильками,
У непротоптанной межи

Я цепь любви хочу разбить.
О, если б вновь мне быть свободным.
О, если б мог я не любить

И помни, — более того,
Что есть в твоей мгновенной жизни,
Не будет в смерти ничего

За то, что дал моим очам
Ты видеть мир, Твой вечный храм,
И ночь, и волны, и зарю

Тем призрачнее мир, страшней себе я сам,
Тем больше я стремлюсь к покинутой отчизне,
К моим безмолвным небесам

Я добродетели земной:
Иною мерой жизнь я мерю,
Иной, бесцельной красотой

На бледнеющий восток,
Дети скорби, дети ночи,
Ждем, придет ли наш пророк

И жаждем оба новизны,
Но мы друг другу не изменим,
Мгновенной прихотью полны

Но ничего сказать я не умею,
Я только радуюсь, страдаю и молчу:
Как будто стыдно мне — я говорить не смею

За мшистый дол, за топкий лес.
Вослед прокаркавшему ворону,
На край темнеющих небес

Зарей рассыпанные розы
На бледной зелени березы,
На темном бархате сосны

Больной и талый снег...
И все течет, течет...
Как весел вешний бег

Воздух звонок, мертв и чист,
И на голой, зябкой вербе
Шелестит увядший лист

Насмешкой не клейми их горестей и нужд,
Сознав могущество заботы повседневной,
Их страха и надежд не оставайся чужд

Доныне затмить не могли
Мы неба чертог величавый
И прелесть цветущей земли

Друг против друга мы сидим,
В холодном сумраке ночном,
Страдаем оба и молчим

Нетронутой, великой и безгласной.
Обоим нам порой свободы жаль,
Но цепь любви порвать хотим напрасно

Твоей души до дна!..
Как полон влагою сосуд, —
Она тоской полна

Ты веешь вновь,
И шепчешь вновь свои пророчества:
«Не верь в любовь

Посреди ликующих глупцов
Я иду отверженный, бездомный
И бедней последних бедняков