Скирды солнца в водах лонных.
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонныхМежи зыбистых полей,
По горам зеленым — скаты
С гарком гулких дупелейТихо в чаще можжевеля по обрыву
Осень — рыжая кобыла — чешет гривы.
Над речным покровом берегов
Слышен синий лязг ее подковОсень
Не листопад златит холмы.
С голубизны незримой кущи
Струятся звездные псалмыГорькие думы, думы тяжелые,
Думы от счастия вечно далекие,
Спутники жизни моей невеселыеДумы
Я опять подвинулся к уходу.
Легким взмахом белого перста
Тайны лет я разрезаю водуС златою крышей кров,
Труби, мычи коровой,
Реви телком громовО родина!
Целовал лишь только в грудь.
Подожди ты, бога ради,
Обучусь когда-нибудьДайте свободно вздохнуть.
Вы мне приносите тяжкие муки,
Больно терзаете грудьЗвуки печали
Я презренья к тебе не таю,
Но люблю я твой свор с поволокой
И лукавую кротость твоюГолубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грустьМой край, задумчивый и нежный!
Кудрявый сумрак за горой
Рукою машет белоснежнойЗаметите мою прошлую жизнь.
Я хочу быть отроком светлым
Иль цветком с луговой межиНа сады и стены Хороссана?
Словно я хожу равниной русской
Под шуршащим пологом туманаИ в полях и в небе рай.
Снова тонет в копнах хлеба
Незапаханный мой крайТяжелых мук и горькой доли,
Не по своей же стал я воле —
Таким уж родился на светТы поила коня из горстей в поводу
Отражаясь, березы ломались в пруду.
Я смотрел из окошка на синий платок,
Кудри черные змейно трепал ветерокПодражанье песне
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струйПосинела вода.
Месяц, всадник унылый,
Уронил поводаСвиток годов на рогах.
Бил ее выгонщик грубый
На перегонных поляхКорова
Коломенская грусть,
На сердце день вчерашний,
А в сердце светит РусьТихо дремлют в тумане плетни.
Не тоскуй, моя белая хата,
Что опять мы одни и одниСходим в тишь и грусть,
Но знаю я —
Нас не забудет РусьПамяти Брюсова
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель
Синь очей утративший во мгле,
Эту жизнь прожил я словно кстати,
Заодно с другими на землеЕще и солнце не погасло.
Заря молитвенником красным
Пророчит благостную вестьДымится овсяная гладь...
Я вспомнил тебя, дорогую,
Моя одряхлевшая матьПьяный бред не гложет сердце мне.
Синими цветами Тегерана
Я лечу их нынче в чайханеСугробы да мороз.
Сорванцы отчаянные
С лотками папиросПапиросники
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгуРыбаку — чтоб с рыбой невода,
Пахарю — чтоб плуг его и кляча
Доставали хлеба на годаЛьется в окно.
Белая пряжа
Ткет полотноКакая боль, какая жалость!
Знать, только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталасьЧьи-то кони стоят у двора.
Не вчера ли я молодость пропил?
Разлюбил ли тебя не вчераНачертил пожаром грань.
Я пришел к твоей вечерне,
Полевая глухоманьСвет луны во все концы.
Вот опять вдруг зарыдали
Разливные бубенцыСаваном покрыта наша сторона.
И березы в белом плачут по лесам.
Кто погиб здесь? Умер? Уж не я ли самДо свиданья, друг мой, до свиданья
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впередиЗапах олеандра и левкоя.
Хорошо бродить среди покоя
Голубой и ласковой страныСнова пьют здесь, дерутся и плачут
Под гармоники желтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают московскую РусьПод моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебромБереза
Ты не любишь меня, милый голубь
Не со мной ты воркуешь, с другою,
Ах, пойду я к реке под горою,
Кинусь с берега в черную прорубьРусалка под новый год
В летний вечер голубой
Рекрута ходили с ливенкой
Разухабистой гурьбойКрай ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырьПо роще косы расплела,
И с хором птичьего молебна
Поют ей гимн колоколаЧары
Был я когда-то красивым и юным.
Неудержимо, неповторимо
Все пролетело... далече... мимоУ порога в дежке квас,
Над печурками точеными
Тараканы лезут в пазВ хате
В эту серую морозь и слизь
Мне приснилось рязанское небо
И моя непутевая жизньСвяты песни и псалмы.
Льется солнечное масло
На зеленые холмыВ золоте волос моих ныряют.
Все на этом свете из людей
Песнь любви поют и повторяютГде обсыпан розами порог.
Там живет задумчивая пери.
В Хороссане есть такие двериКосы растрепаны, страшная, белая
Бегает, бегает, резвая, смелая.
Темная ночь молчаливо пугается,
Шалями тучек луна закрываетсяКолдунья
Желтый лик от солнца ярого.
Высоко над луговинами
По востоку пышет заревоВ голубой купается пыли.
В эту ночь никто не отгадает,
Отчего кричали журавлиГде весь смысл — страдания людей!
Режет серп тяжелые колосья,
Как под горло режут лебедейПеснь о хлебе
Желтых туч медовый дым.
Грезит ночь. Уснули люди,
Только я тоской томимМохнатый лес баюкает
Стозвоном сосняка.
Кругом с тоской глубокоюИ примчалася зима.
Как на крыльях, прилетела
Невидимо вдруг онаЗима
Протянулась тропа деревень.
Вижу лес и вечернее полымя,
И обвитый крапивой плетеньСтонет ветер,
Протяжен и глух.
Кто же сердце порадуетИ тяжел несносный жар,
И от визга и от шума
В голове стоит угарКузнец
На краю деревни старая избушка
Там перед иконой молится старушка.
Молитва старушки сына поминает,
Сын в краю далеком родину спасаетМолитва матери
Ты запой мне ту песню, что прежде
Напевала нам старая мать.
Не жалея о сгибшей надежде,
Я сумею тебе подпеватьСиний плат небес.
Хвойной позолотой
Взвенивает лесГде слышны вопли и рыданья,
Чужую разделить печаль
И муки тяжкого страданьяМои мечты
Дрогнули листочки, закачались клены
С золотистых веток полетела пыль...
Зашумели ветры, охнул лес зеленый,
Зашептался с эхом высохший ковыльБуря
Задымился вечер, дремлет кот на брусе
Кто-то помолился: «Господи Исусе».
Полыхают зори, круятся туманы,
Над резным окошком занавес багряныйО моя терпеливая мать!
Я пойду за дорожным курганом
Дорогого гостя встречатьПламя вспыхнуло вдруг
И широкой волной
Разлилося вокругС белыми окнами в сад!
По пруду лебедем красным
Плавает тихий закатБлестит на крапиве.
Я стою у дороги,
Прислонившись к ивеКрасной водой поливает восход,
Клененочек маленький матке
Зеленое вымя сосетНе вернуть мне ту ночку прохладную
Не видать мне подруги своей,
Не слыхать мне ту песню отрадную,
Что в саду распевал соловейЧто прошло — не вернуть
В сердце ландыши вспыхнувших сил.
Вечер синею свечкой звезду
Над дорогой моей засветилВ роще по березкам белый перезвон.
Тянется деревня с праздничного сна,
В благовесте ветра хмельная веснаВыткался на озере алый свет зари
На бору со звонами плачут глухари.
Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется — на душе светлоКто-то весело песню поет.
И хотел бы провторить ей я,
Да разбитая грудь не даетДалекая веселая песня
Нам с тобой их не счесть никогда.
Сердцу снится душистый горошек,
И звенит голубая звездаОтмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и ворНежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жальЧтоб ты не мог навеки встать,
Землей холодной зарывают,
Где лишь бесчувственные спятК покойнику
В небе темно-голубом,
Полоса явилася ясная
В своем блеске золотомВосход солнца
С весною расцвела
И ветки золотистые,
Что кудри, завилаЧеремуха
Тихо струится река серебристая
В царстве вечернем зеленой весны.
Солнце садится за горы лесистые.
Рог золотой выплывает луныВесенний вечер
Под копытом на снегу,
Только серые вороны
Расшумелись на лугуПороша
Позабыла ты мой уголок,
И теперь ты другому смеешься,
Укрываяся в белый платокДевическая грудь,
О тонкая березка,
Что загляделась в прудПодымалась красна зорюшка,
Рассыпала ясной радугой
Огоньки-лучи багровыеЛебедушка
Капли жемчужные, капли прекрасные
Как хороши вы в лучах золотых,
И как печальны вы, капли ненастные,
Осенью черной на окнах сырыхКапли
Роняй холодные лучи.
Ведь за кладбищенской оградой
Живое сердце не стучитНизкий дом с голубыми ставнями
Не забыть мне тебя никогда, —
Слишком были такими недавними
Отзвучавшие в сумрак годаОт воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилосьТы меня не спрашивай о нем.
Я в твоих глазах увидел море,
Полыхающее голубым огнемНад окошком месяц. Под окошком ветер
Облетевший тополь серебрист и светел.
Дальний плач тальянки, голос одинокий —
И такой родимый, и такой далекийРоссия, родина моя!
Ты как колдунья дали мерила,
И был как пасынок твой яЗелень в цвету и росе.
В поле, склоняясь к побегам,
Ходят грачи в полосеЗатихла шумная волна,
Погасло солнце, и над миром
Плывет задумчиво лунаЖизнь — обман с чарующей тоскою
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письменаТрубит, трубит погибельный рог
Как же быть, как же быть теперь нам
На измызганных ляжках дорог?
Вы, любители песенных блохСорокоуст
Ты играй, гармонь, под трензель
Отсыпай, плясунья, дробь!
На платке краснеет вензель,
Знай прищелкивай, не робьПлясунья
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный другНа раздробленной ноге приковыляла
У норы свернулася в кольцо.
Тонкой прошвой кровь отмежевала
На снегу дремучее лицоЛисица
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустивПозабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалитьСлезы... опять эти горькие слезы
Безотрадная грусть и печаль;
Снова мрак... и разбитые грезы
Унеслись в бесконечную дальСлезы
Как сто тысяч других в России.
Знаешь ты одинокий рассвет,
Знаешь холод осени синийНад раздольем дорожной рани.
Облетает моя голова,
Куст волос золотистый вянетБудто жизнь на страданья моя обречена
Горе вместе с тоской заградили мне путь;
Будто с радостью жизнь навсегда разлучена,
От тоски и от ран истомилася грудьМоя жизнь
Мир таинственный, мир мой древний
Ты, как ветер, затих и присел.
Вот сдавили за шею деревню
Каменные руки шоссеПлачет метель, как цыганская скрипка
Милая девушка, злая улыбка,
Я ль не робею от синего взгляда?
Много мне нужно и много не надоКлен ты мой опавший, клен заледенелый
Что стоишь нагнувшись под метелью белой?
Или что увидел? Или что услышал?
Словно за деревню погулять ты вышелЧешет тучи лунный гребень.
Красный вечер за куканом
Расстелил кудрявый бреденьНе торговец я на слова.
Запрокинулась и отяжелела
Золотая моя головаТеперь в душе печаль, теперь в душе испуг.
И сердце под рукой теперь больней и ближе,
И чувствую сильней простое слово: другИ тоска бесконечных равнин, —
Вот что видел я в резвую юность,
Что, любя, проклинал не одинВсе пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодымГде златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенятПеснь о собаке
В траве зеленая вода!
Тоскуют брошенные пашни,
И вянет, вянет лебедаЯ иду долиной. На затылке кепи
В лайковой перчатке смуглая рука.
Далеко сияют розовые степи,
Широко синеет тихая рекаНе напрасно я живу,
Поклоняюсь придорожью,
Припадаю на травуПотому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при лунеТяжело и прискорбно мне видеть
Как мой брат погибает родной.
И стараюсь я всех ненавидеть,
Кто враждует с его тишинойБрату человеку
И зеленой травы не топчи,
Я тебя разлюбила давно,
Но не плачь, а спокойно молчиОтойди от окна
Ни копий, не стрел дождей, —
Так говорит по Библии
Пророк Есенин СергейИнония
Никакой я правды милой не сказал.
Милая спросила: «Крутит ли метель?
Затопить бы печку, постелить постельЖив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный светПисьмо к матери
И слезы горькие на землю упадали,
И было тяжело и так печально мне,
И все же мы друг друга не понялиХороша была Танюша, краше не было в селе
Красной рюшкою по белу сарафан на подоле.
У оврага за плетнями ходит Таня ввечеру.
Месяц в облачном тумане водит с тучами игруКочующая тишина,
Ковригой хлебною под сводом
Надломлена твоя лунаСыпь, гармоника. Скука... Скука
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной

Сергея Есенина