Александра БлокаИли мы бросаем тень?
Снов, обманов и видений
Догоревший полон деньСмятение
Когда-то там, на высоте,
Рубили деды сруб горючий
И пели о своем ХристеНе знаешь, о чем горевать.
И скучно, и хочется плакать,
И некуда силы деватьНе хочу уснуть!
Конь качается качалка,
На коня б скакнутьСны
Там — в улице стоял какой-то дом
И лестница крутая в тьму водила.
Там открывалась дверь, звеня стеклом,
Свет выбегал, — и снова тьма бродилаМне снилась смерть любимого созданья
Высоко, весь в цветах, угрюмый гроб стоял,
Толпа теснилась вкруг, и речи состраданья
Мне каждый так участливо шепталНа эти душные цветы.
Их вековечною отравой
Дыши и упивайся тыПри посылке роз
Поздние славя мечты
Я отошел и молился
Там, где провиделась ТыЯ зову родную тень.
Приходи, не жди рассвета,
Приноси с собою деньТы будешь с уродским горбом
За долгой и честной работой,
За долгим и честным трудомСтекла гнет,
Ставни с петель
Буйно рветСинюю дымку вдали?
Этой дорогою ложной
Молча с тобою мы шлиЯ пригвожден к трактирной стойке
Я пьян давно. Мне все — равно.
Вон счастие мое — на тройке
В сребристый дым унесеноИ тусклые зрачки
Метали прямо и без блеска
Слепые огонькиМитинг
И погибнуть мне весело.
Завела в очарованный круг,
Серебром своих вьюг занавесилаНет исхода
Немеет небо, земля в молчаньи,
За желтой нивой — далеко где-то —
На миг проснулось мое воззваньеВ пол-оборота ты встала ко мне
Грудь и рука твоя видится мне.
Мать запрещает тебе подходить,
Мне — искушенье тебя оскорбитьЧерная кровь
Петроградское небо мутилось дождем
На войну уходил эшелон.
Без конца — взвод за взводом и штык за штыком
Наполнял за вагоном вагонНедоступна в Своем терему.
Я примчуся вечерней порою,
В упоеньи мечту обнимуНаступает серый вечер,
Ворон канул на сосну,
Тронул сонную струнуВ скитаньи пошлом гибну я,
О, дай, любовь моя, мне счастья,
Спокойной веры бытияРека раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стогаНа поле Куликовом
В бесконечные круги.
Я послышал отзвук малый,
Отдаленные шагиОколдован огнями любви.
Ты гадаешь. — Меня не зови —
Я и сам уж давно ворожуГорят багровые костры.
Душа морозная Светланы
В мечтах таинственной игрыНочь на новый год
Выплывает в синеве.
Бродит призрачно-прекрасный,
Отражается в НевеЩитом краснеющим героя,
И буйной музыки волна
Плеснула в море заревоеГолоса скрипок
Высок и внятен колокольный зов.
Озарены церковные ступени,
Их камень жив — и ждет твоих шаговСтруится в сумрак, в сумрак дня.
Лишь бархат алый алой ризой,
Лишь свет зари — покрыл меняЗагорится — пропадет,
Еду влажными полями —
Снова издали мелькнет— Нет. Император убит.
Кто-то о новой свободе
На площадях говоритМы вместе ждали смерти или сна
Томительные проходили миги.
Вдруг ветерком пахнуло от окна,
Зашевелился лист Священной КнигиНа смерть деда
У разлива вод.
Здесь весной кипит веселье,
И река поетИ на играющих детей
Сусальный ангел смотрит в щелку
Закрытых наглухо дверейСусальный ангел
Исполненным враждой и страстью,
Навстречу кликам боевым
Зареет небо новой властьюЧуть вечереют небеса, —
Несутся звуки с колоколен,
Крылатых слышу голосаМой любимый, мой князь, мой жених
Ты печален в цветистом лугу.
Павиликой средь нив золотых
Завилась я на том берегуМиры летят. Года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, — который разВечный стук в ворота: выходи!
Голубая дымка за плечами,
Неизвестность, гибель впередиРавно изведаны пути.
Они равно душе желанны,
Но как согласье в них найтиДве любви
Отвечу вздохом торжества,
И сердце девушки любимой
Услышит страстные словаЗаклинание
Качнув две лопасти свои,
Как чудище морское в воду,
Скользнул в воздушные струиАвиатор
По синему зною небес.
Дорога моя тяжела, далека,
В недвижном томлении лесНад тем не властен хоровод.
Он, как звезда, утонет в небе,
И новая звезда взойдетУсталость
Нисходит сон. И крепко спим мы оба
На разных полюсах земли.
Ты обо мне, быть может, грезишь в этиКогда мои мечты за гранью прошлых дней
Найдут тебя опять за дымкою туманной,
Я плачу сладостно, как первый иудей
На рубеже земли обетованнойЗа гранью прошлых дней
Весь опален земным огнем,
С холодной жаждой искупленья
Стучался я в господний домБезумный хмель любовных мук,
И пораженья, и победы,
И имя: враг; и слово: другИ взрывы сил, и крайность мнений...
Но счастья не было — и нет.
Хоть в этом больше нет сомненийДруг, посмотри, как в равнине небесной
Дымные тучки плывут под луной,
Видишь, прорезал эфир бестелесный
Свет ее бледный, бездушный, пустойМоей матери
Сомкнуты уста.
В непробудном сне царевны,
Синева пустаНад сонным лугом коршун кружит
И смотрит на пустынный луг. —
В избушке мать над сыном тужитКоршун
Была ты всех ярче, верней и прелестней
Не кляни же меня, не кляни!
Мой поезд летит, как цыганская песня,
Как те невозвратные дниБудет день, словно миг веселья
Мы забудем все имена.
Ты сама придешь в мою келью
И разбудишь меня от снаК родной стране!
Я верен голосу природы,
Будь верен мнеНа большой мели.
Громкий крик рабочих
Слышен издалиДа толпы обгорелых пней
Внизу — родимая долина,
И тучи стелятся над ней«Красота страшна» — Вам скажут
Вы накинете лениво
Шаль испанскую на плечи,
Красный розан — в волосахАнне Ахматовой
Когда я уйду на покой от времен
Уйду от хулы и похвал,
Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон,
Которым я цвел и дышалТакая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальномИ летний вечер только снится.
За ленью дальних деревень
Моя задумчивость таитсяТихо, холодно, темно.
Совесть мучит, жизнь хлопочет.
На луну взглянуть нет мочиК ночи ждали странных вестей.
Никто не вышел навстречу.
Я стоял один у дверейЧуть мерцают фонари...
Там, далеко за Невою,
Вижу отблески зариДень догорел на сфере той земли
Где я искал путей и дней короче.
Там сумерки лиловые легли.
Меня там нет. Тропой подземной ночиПеснь ада
Мечтала жадно о конце...
Но нет! Остановились руки,
Живу — с печалью на лицеЖенщина
Но видел ее лишь раз.
Я в небе слежу за волокнами
И думаю: день погасЗвезда-предвестница взошла.
Над бездной плакал голос новый —
Младенца Дева родилаИ веселясь игрою лирной,
Смотри туда — в хаос безмирный,
Куда склоняется твой деньЭкклесиаст
Не навек она дана.
Есть конец мятежным стонам.
Злую муку и тревогуПоследнее напутствие
Вечер прекрасен. Стучу в ворота.
Дольнему стуку чужда и строга,
Ты рассыпаешь кругом жемчугаВступление
И милых мертвых мне не жаль:
Преодолев мои вершины,
Забыл я зимние тесниныВ лампадном свете образа.
Живая ночь заглянет скоро
В твои бессонные глазаО, нет! не расколдуешь сердца ты
Ни лестию, ни красотой, ни словом.
Я буду для тебя чужим и новым,
Все призрак, все мертвец, в лучах мечтыЯ муки криком не нарушу.
Ты слишком хриплым стоном душу
Бессмертную томишь во мглеМой Друг, мой Ангел, мой Закон!
Прости безумного поэта,
К тебе не возвратится онВ доспехи черного слуги.
Вам не спасти себя молитвой,
Остервенелые врагиБоец
Но Ты все ясней и прелестней.
Там бьются лазурные крылья,
Трепещет знакомая песняЯ думал, что умру сегодня к ночи
Но, слава богу, нет! Я жив и невредим, —
Недаром надо мной Твои сияли очи,
И крылья простирал стокрылый серафимВ вечереющий сад забралась
И осыпала вишневый цвет,
Прозвенел твой весенний приветТам расступились облака,
И вновь, как прежде, между терний
Моя дорога нелегкаПохитил я, младой певец,
У безнадежности — надежды,
У бесконечности — конецМне предстоит твой светлый лик.
Очарованья старых песен
Объемлют душу в этот мигЗа краткий сон, что нынче снится
А завтра — нет,
Готов и Смерти покориться
Младой поэтПора забыться полным счастья сном
Довольно нас терзало сладострастье...
Покой везде. Ты слышишь: за окном
Нам соловей пророчит счастьеОблекла вон те пруды.
Вон и схимник. Книгу закрывая,
Он смиренно ждет звездыИх гордый вызов, их презренье.
Всех линий — таянье и пенье.
Так я Вас встретил в первый разВзгляд на улице, розы в дому...
Мысли — точно у девушки нежные,
А о чем — и сама не поймуЯ различаю на мгновенье
За скрипками — иное пенье,
Тот голос низкий и груднойВорвется в сердце ветер снежный,
И не спасет ни голос нежный,
Ни безмятежный час трудаСинеокая, бог тебя создал такой
Гений первой любви надо мной,
Встал он тихий, дождями омытый,
Запевает осой ядовитойУж ты мечтой меня томишь,
И с полуночи ветер веет
Через неласковый камышТы твердишь, что я холоден, замкнут и сух
Да, таким я и буду с тобой:
Не для ласковых слов я выковывал дух,
Не для дружб я боролся с судьбойТы так светла, как снег невинный
Ты так бела, как дальний храм.
Не верю этой ночи длинной
И безысходным вечерамТак жизнь пройдет. Запомним оба,
Что встретиться судил нам бог
В час искупительный — у гробаВесной на город бледный.
Автомобиль пропел вдали
В рожок победныйОт заметенной снегом земли
В предназначенное плаванье
Идут тяжелые кораблиЛюбовных слов и жалких выражений:
«Ты мой», «Твоя», «Люблю», «Навеки твой».
Я рабства не люблю. Свободным взоромВ дюнах
Над нами плакала весна.
Огонь мерцал за камышами,
Дразня лихого скакунаСвивается, шатается.
Мне кто-то руку подает
И кто-то улыбаетсяЯ в дольний мир вошла, как в ложу
Театр взволнованный погас.
И я одна лишь мрак тревожу
Живым огнем крылатых глазМеня дразнил твой темный шелк.
Когда твой занавес тяжелый
Раздвинулся — театр умолкВсех нарядных, всех подруг,
И душа моя вступила
В предназначенный ей кругПляшущим венцом.
Шут прошел в плаще крылатом
С круглым бубенцомТени на стене
Один, другой и третий год.
Толпою пьяной и нахальной
Спешим... В гробу царица ждетКлеопатра
В тот день, когда я подал знак,
Когда, замедлив, торопила
Ты легкий, предвечерний шагРанним утром, когда люди ленились шевелиться
Серый сон предчувствуя последних дней зимы,
Пробудились в комнате мужчина и блудница,
Медленно очнулись среди угарной тьмыПоследний день
Ряды строений миновал,
Вступил в обманы и туманы, —
Огнями мне сверкнул вокзалСиний, синий, синий взор.
Меж землей и небесами
Вихрем поднятый костерИ много людей и богов,
И в каждом — метанье огня,
И в каждом — печаль облаковВ дни, когда опадают листы.
Выхожу — и стою на мосту,
И смотрю на речные цветыВот он — ряд гробовых ступеней
И меж нас — никого. Мы вдвоем.
Спи ты, нежная спутница дней,
Залитых небывалым лучомВетер хрипит на мосту меж столбами
Черная нить под снегами гудет.
Чудо ползет под моими санями,
Чудо мне сверху поет и поетПлачет ребенок. Под лунным серпом
Тащится по полю путник горбатый.
В роще хохочет над круглым горбом
Кто-то косматый, кривой и рогатыйИспугаюсь хулы и похвал.
Пред Тобой Одною отвечу,
За то, что всю жизнь молчалНе звенела тяжелая дверь;
Все забылось — забылось давно,
И она отворилась теперьИ кричал, оглушенный людьми,
Подходя к золотому порогу,
Затихал пред Твоими дверьмиТы сказала сама: «Приду».
У входа в сумрак молений
Я открыл мое сердце. — ЖдуБеспокойно меняя место.
Было тускло от винных паров.
Вдруг кто-то вошел — и сквозь гул голосовКругом мелькают фонари...
Как бьется сердце — злей и чаще!
Меня проищут до зариМолодая, золотая,
Ярким солнцем залитая,
Шла Ты яркою стезеюЯсный день догорает вдали.
Снова сонмы нездешних видении
Всколыхнулись — плывут — подошлиНо, истомленный ворожбой,
Смотрю в глаза твои порою
И вижу пламень роковойВсе деревья стоят, как в сияньи.
Ночью холодом веет с земли;
Утром белая церкозь вдалиНе жаль мне дней ни радостных, ни знойных
Ни лета зрелого, ни молодой весны.
Они прошли — светло и беспокойно,
И вновь придут — они землей даныНе ты ль в моих мечтах, певучая, прошла
Над берегом Невы и за чертой столицы?
Не ты ли тайный страх сердечный совлекла
С отвагою мужей и с нежностью девицыТайно плещущей во мне,
Мысли ложной и минутной
Не отдамся и во снеВ душе проснулся, замирая,
И в блеске утренних лучей,
Казалось, ночь была немаяТенями грустными прошли
Определенные судьбою
Для разных полюсов земли
