Александра БлокаМолчи, как встарь, скрывая свет
Я ранних тайн не жду.
На мой вопрос — один ответ:
Ищи свою звездуУ забытых могил пробивалась трава
Мы забыли вчера... И забыли слова...
И настала кругом тишина...
Этой смертью отшедших, сгоревших дотлаБудет день — и свершится великое
Чую в будущем подвиг души.
Ты — другая, немая, безликая,
Притаилась, колдуешь в тишиПустынный дол — ей родина была
Никто из вас горящими глазами
Ее не зрел — она одна рослаКак день, светла, но непонятна
Вся — явь, но — как обрывок сна,
Она приходит с речью внятной,
И вслед за ней — всегда веснаВ безжеланно-туманную высь,
Ты воспомни вечерние дали,
В тихий терем, дитя, постучисьКак мучительно думать о счастьи былом
Невозвратном, но ярком когда-то,
Что туманная вечность холодным крылом
Унесла, унесла без возвратаСвятые шепчу имена.
Я знаю: мы в храме вдвоем,
Ты думаешь: здесь ты однаУ двери той, которой жажду.
Весенний день сменяла тьма
И только разжигала жаждуСтены воздуха раздвину,
Страны дольние покину.
Вейтесь, искристые нитиКрылья
Смотреться в колодезь двора.
Светает. Белеет одежда
В рассеянном свете утраОкна во двор
В блестяще сомкнутом кругу.
Огни зловещие мигали,
И взор описывал дугуКто пробудился от сна и зовет?
Где-то в далеких знакомых краях
Гаснут и тают лучи в облакахГолос
Лежат на поле сжатой ржи.
Дремотой розовой объята
Трава некошенной межиЛетний вечер
Но взгляни внезапно назад:
Там, где было белое зданье,
Увидишь ты черный смрадРябины заалеет гроздь, —
Когда палач рукой костлявой
Вобьет в ладонь последний гвоздьОсенняя любовь
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость своюИ самый голос был слаб.
Я помню эти обманы,
Я помню, покорный рабРевет, бушует буря злая,
Несутся тучи, льют дождем,
И ветер воет, замираяВсе сущее — увековечить,
Безличное — вочеловечить,
Несбывшееся — воплотитьПесни весенней намек,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочокЯ отвожу глаза от книги...
О, страшный час, когда она,
Читая по руке ЦунигиОтступает в ночные края.
Посещает меня, возрастая,
Неотступная Тайна мояКак будто ты жила со мной.
В гостях, на улице и дома
Я вижу тонкий профиль твойЛюблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле
Во мгле, что со мною всегда на земле.
За то, что ты светлой невестой была,
За то, что ты тайну мою отнялаАнгел-хранитель
В полдень сквозь кусты,
Чтоб дождаться здесь вдвоем
Тихой пустотыБолотные чертенятки
Мои огни горят на высях гор —
Всю область ночи озарили.
Но ярче всех — во мне духовный взорВстала в сияньи. Крестила детей
И дети увидели радостный сон.
Положила, до полу клонясь головой,
Последний земной поклонИз газет
Стерегут мой день.
Вот видений запоздалых
Пламенная теньИзбытком жизненных тревог,
В каких-то дальних сферах блещет
Мне твой, далекая, чертогНеизменным дивным кругом,
Светит и молчит.
Бледный, бледный луг цветущийУлыбалась чья-то повесть,
Короталась тихо ночь.
И задумчивая совестьПод масками
Мне страшно с Тобой встречаться
Страшнее Тебя не всгречать.
Я стал всему удивляться,
На всем уловил печатьСвершился дней круговорот.
Какая ложь, какая сила
Тебя, прошедшее, вернетНе поднимается туман.
Везут, покряхтывая, дроги
Мой полинялый балаганБалаган
В кабаках, в переулках, в извивах
В электрическом сне наяву
Я искал бесконечно красивых
И бессмертно влюбленных в молвуХочу стряхнуть какой-то сон,
Взглянуть в лицо людей, природы,
Рассеять сумерки временЕго в сей жизни не найти.
Но ясно чует слух поэта
Далекий гул в своем путиБезрадостный и темный инок.
Чуть брежжит бледная заря, —
Слежу мелькания снежинокСквозь лазоревый туман.
Только мне в тиши взгрустнется
Снова смех из милых странЧтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти;
И за ней незаметно следитьТам, в ночной завывающей стуже
В поле звезд отыскал я кольцо.
Вот лицо возникает из кружев,
Возникает из кружев лицоВдохнуть дыхание свое
В мое измученное тело,
В мое холодное жильеМы встретились с тобою в храме
И жили в радостном саду,
Но вот зловонными дворами
Пошли к проклятью и трудуХолодный день
Зажигаю огни ввечеру.
Безысходно туманная — ты
Предо мной затеваешь игруСольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне
Улыбнулась пришедшей весне!
Жил я в бедной и темной избушке моей
Много дней, меж камней, без огнейСольвейг
Пусть светит месяц — ночь темна
Пусть жизнь приносит людям счастье, —
В моей душе любви весна
Не сменит бурного ненастьяУпоительно встать в ранний час
Легкий след на песке увидать.
Упоительно вспомнить тебя,
Что со мною ты, прелесть мояУтро в Москве
Не уставая никогда,
Они победу торжествуют,
Они блаженны навсегдаПути не помнят своего.
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничегоПока глаза твои цвели.
Большие крылья снежной птицы
Мой ум метелью замелиОни читают стихи
Легли сугробы кругом.
Да. Я с тобой незнаком.
Ты — стихов моих пленная вязьСнежная вязь
На землю сумерки зимы.
Минувших дней младые были
Пришли доверчиво из тьмыЯ лучшей доли не искал.
О, сердце, сколько ты любило!
О, разум, сколько ты пылалТы помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зеленая вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные судаЛовя мгновенья сумрачной печали
Мы шли неровной, скользкою стезей.
Минуты счастья, радости нас ждали,
Презрели их, отвергли мы с тобойДушой смиряясь, посещать,
Входить на сумрачные хоры,
В толпе поющих исчезатьКрики и звон вдалеке.
Ты не обманешь, тревога напрасная,
Вижу огни на рекеТри стертых треплются шлеи,
И вязнут спицы росписные
В расхлябанные колеиРоссия
Зазеленели острова.
Одна лишь песня недопета,
Забылись вечные словаКогда в нагроможденной туче
Вдруг полыхнет мигнувший свет, —
Так сердце под грозой певучейЕсть минуты, когда не тревожит
Роковая нас жизни гроза.
Кто-то на плечи руки положит,
Кто-то ясно заглянет в глазаБедный холмик травой порастет,
И услышим: далеко, высоко
На земле где-то дождик идетНе пой ты мне и сладостно, и нежно
Утратил я давно с юдолью связь.
Моря души — просторны и безбрежны,
Погибнет песнь, в безбрежность удалясьЯ растил на могиле цветы,
Но в лазури, звеня и ликуя,
Трепетала, блаженная, тыОпустившая ресницы,
И во мраке над собором
Золотятся куполаКак все пути приводят в Рим,
Так нам заранее известно,
Что все мы рабски повторимС мирным счастьем покончены счеты
Не дразни, запоздалый уют.
Всюду эти щемящие ноты
Стерегут и в пустыню зовутВ великой, непрестанной тишине.
Смотри туда участно, безучастно, —
Мне все равно-вселенная во мнеВсегда надменна и сурова.
Я каждый день издалека
Следил за ней, на все готовыйЛошадь влекли под уздцы на чугунный
Мост. Под копытом чернела вода.
Лошадь храпела, и воздух безлунный
Храп сохранял на мосту навсегдаСтатуя
Никогда не иссякнет их мощь.
Этот злак, что сгорел, — не умрет.
Этот куст — без истления — тощСолнце ударит в лицо.
Ты ли, подруга желанная,
Всходишь ко мне на крыльцоМне снилось, что я не один...
Под утро проснулся от шума
И треска несущихся льдинБессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нетВ черных сучьях дерев обнаженных
Желтый зимний закат за окном.
(К эшафоту на казнь осужденных
Поведут на закате такомУнижение
И час настал. Свой плащ скрутило время
И меч блеснул, и стены разошлись.
И я пошел с толпой — туда, за всеми,
В туманную и злую высьЗабывшие тебя
Вижу зори вдали.
Жду вселенского света
От весенней землиМы, сам-друг, над степью в полночь стали
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричатИ чего-то нам светлого жаль,
Значит — теплится где-то свеча,
И молитва моя горячаДля веселых и славных детей,
Смотрят девочка и мальчик
На дам, королей и чертейБалаганчик
Елагин мост и два огня.
И голос женщины влюбленный.
И хруст песка и храп коняНа островах
Позвякивают колокольцы.
Ты хладно жмешь к моим губам
Свои серебряные кольцыСедое утро
Я долго ждал — ты вышла поздно
Но в ожиданьи ожил дух,
Ложился сумрак, но бесслезно
Я напрягал и взор и слухХладные волны у ног,
В сердце — надежды нездешние,
Волны бегут на песокИ яблони в цвету.
И ангел поднял в высоту
Звезду зеленую однуИ улыбнулась. И склонилась.
Волос распущенная прядь
На плечи темные спустиласьЯ не видал Твоих чудес.
Там, над горой Твоей высокой,
Зубчатый простирался лесНочь волновалась, скрипка пела...
Ты в эти дни была — моя,
Ты с каждым часом хорошелаРусь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться
Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!
Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться...
Вольному сердцу на что твоя тьмаМертвый лик свой обратил,
Серо-каменное тело
Кровью солнца окатилИ город скроется во мгле —
О, сколько музыки у бога,
Какие звуки на землеВзошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволоклаПо берегу плелся больной человек
С ним рядом ползла вереница телег.
В дымящийся город везли балаган,
Красивых цыганок и пьяных цыганПревратила все в шутку сначала
Поняла — принялась укорять,
Головою красивой качала,
Стала слезы платком вытиратьУгольки.
За окошком догорели
ОгонькиВ углу дивана
Ко мне по воздуху неслись
Зари торжественные звуки,
Багрянцем одевая высьРассвет
Но тебя уследить — не могу.
Полечу ли в эфир за тобою —
Ты цветешь на земном берегуВорожба
Мчит по стальному пути.
Небо уныньем затмило,
В сердце — твой голос: «ПростиПредчувствую Тебя. Года проходят мимо
Все в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо,
И молча жду, — тоскуя и любяНад жалкой жизнию своей!
О, если б знали вы, друзья,
Холод и мрак грядущих днейГолос из хора
И притворяться непогибшим,
И об игре трагической страстей
Повествовать еще не жившимБез конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щитаЗаклятие огнем и мраком
Окруженный сказками пчел.
Но ветер, зовущий с севера,
Мое детское сердце нашелТайно кроясь,
Бьет условный час.
В темной маскеСквозь винный хрусталь
Вот он — Христос — в цепях и розах
За решеткой моей тюрьмы.
Вот агнец кроткий в белых ризах
Пришел и смотрит в окно тюрьмыИ тому, кто приблизится к ней,
Станет душно от синего ладана,
От узорных лампадных тенейС тобою, друг мой скромный,
И изливается душа,
Как в сельской церкви темнойОсенний день
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в божий храмМоя свободная мечта
Все льнет туда, где униженье,
Где грязь, и мрак, и нищетаВ час отлива на илистом дне,
И таскает осел мой усталый
Их куски на мохнатой спинеСоловьиный сад
Огонь кадильный берегу.
Она без мысли и без речи
На том смеется берегуЕй было пятнадцать лет. Но по стуку
Сердца — невестой быть мне могла.
Когда я, смеясь, предложил ей руку,
Она засмеялась и ушлаЧто же ты потупилась в смущеньи
Погляди, как прежде, на меня.
Вот какой ты стала — в униженьи,
В резком, неподкупном свете дняПеред судом
Мои равнины и болота
И скажешь: «Сколько красоты!
Какая мертвая дремотаЗавистливы, глухи, чужды,
А как бы и жить и работать,
Не зная извечной враждыДрузьям
Все те же звезды ей горят.
Кругом о злате иль о хлебе
Народы шумные кричатКак тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костейПляски смерти
Уходили их головы в плечи.
Тихо выросли шумы шагов,
Словеса незнакомых наречийНочь догорала за окном;
Ее заломленные руки
Чуть брезжили в луче дневномИскал таинственных соцветий.
И, прозревающий едва,
Еще шумел, как в играх детиReligio
Их ветер, бьющийся в тревоге,
Несуществующих шагов
Тревожный шорох на дорогеПусть я и клятвы нарушу, —
Все ты волнуешь мне душу,
Где бы ни встретил тебяСтолица в октябре!
Забитая лошадка бурая
Гуляет на двореВ октябре
Сумерек серых я жду.
Замерло сердце, звеня:
Ты говорила: «ПридуИ вновь, сверкнув из чаши винной
Ты поселила в сердце страх
Своей улыбкою невинной
В тяжелозмейных волосахСнежное вино
Вдохновенное сердце мое,
Пролетают забытые сны,
Воскресают виденья весныК песку горячему приник.
Но слова гордого отныне
Не может вымолвить языкИли мы бросаем тень?
Снов, обманов и видений
Догоревший полон деньСмятение
