Поэзия Андрея Белого

И звезд магический узор.
Ты- вот: над взором тьма нависла...
Тяжелый, обожженный взор

Кустарник колючий, но редкий.
Грущу о былом:
«Ах, где вы — любезные предки

Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год

Ты улыбнулась, молвив на прощанье:
«Мы встретимся... До нового свиданья...»
То был обман. И знали мы с тобой

Солнце — к вечному стремительность.
Солнце — вечное окно
в золотую ослепительность

На дворе луна.
И стоишь без цели
у окна

И над землей, стремительно блистая,
Приподнялась зеркальность золотая
И в пятнах пепла тлела

Телеграфная тянется сеть.
Пролетают поля росяные.
Пролетаю в поля: умереть

нам голосом старого барда.
У склона воздушных небес
протянута шкура гепарда

В годины мертвой суеты —
Затверденей алмазом брани
В перегоревших углях — Ты

Сквозь ветви сирени
сухая известка блестит
запущенных барских строений

Мутнеют склоны, долы, дали.
Висят далекие дымки,
Как безглагольные печали

Ты уходишь — нахмурила брови.
Посмотри, как березки рассыпали
Листья красные дождиком крови

Над бурьянами рдяный восход,
Холодеющий шелест поляны,
Голодающий, бедный народ

Я в восторге, я молод.
У меня на горах
очистительный холод

средь лунных снов, бесцельный,
но вспененный, —
капризной птицы лет

Бела дорога. Летает пыль.
Летая, стая Ночных сычей —
Рыдает в дали Пустых ночей

Пили огненную влагу.
Накачался — я.
Наплясался — я

А умер от солнечных стрел.
Думой века измерил,
А жизнь прожить не сумел

В земных Глубинах,
В веках, В народах,
В сплошных Синеродах

Никто меня не встречал —
Никто: только кустик хилый
Облетевшей веткой кивал

Бегу, распустивши свой зонт.
И дымом фабричные трубы
Плюют в огневой горизонт

Вон там преисполнены скорби.
Холмами пространства вдали
Изгорби, равнина, изгорби

Холод. Ветер ночной
деревами шумит. Гасит в поле огни.
Слышен зов: «Не смущайтесь... я с вами

знаю — желанное близко...
Видишь, как тает нежданно
образ вдали василиска

Зацветут скоро ландыши, кашки.
Вот плывут облачка, как барашки.
Громче, громче весенняя весть

И солнце над прудом горит.
Красавица с мушкой на щечках,
как пышная роза, сидит

золотой, огневой,
апельсинный и винный
над червонной рекой

Лампад пунцовых блеск и тихий возглас:
«Боже...»
И снова я молюсь, сомненьями томим

и в восторге сгорит.
А над морем садится
ускользающий солнечный щит

Но сердце — ледянистый слиток.
Пусть вьюга белоцвет метет, —
Взревет; и развернет свой свиток